Меню
Лучшие авторы и критики
  1. 明死ん (Город А.)
  2. Mr.Horror (Из Ада)
  3. Silent Death (Голландские туманы)
  4. Артем (Крипипаста)
  5. Арти (Крипипаста)
  6. Теневой Демон (Везде и нигде)
  7. Federico the Purple Guy (Где, где, - в Караганде! )
  8. Практика Хаоса ¯\_(ツ)_/¯ (Завихрения Логруса)
  9. Jeff the Killer (Крипипаста)
  10. Вик Смол (Сычевальня)

Ночью

Это моя история, произошедшая лично со мной. В ней ничего не приукрашено — выложено все, как было. И, между прочим, я не верю в столь популярные страшилки о «Палочнике», «Слендермене» и тому подобным. А уж тем более никогда не слышала о них в тот далекий 2004 год.

Это произошло почти десять лет назад. Случившееся не изменило мою жизнь, не вселило вечный ужас в мою душу и не переросло в фобию (хотя в какой-то мере я стала всерьез опасаться ночных окон частных домов). Это просто было, сохранившись в моей памяти потускневшим со временем событием. Я знаю, что вряд ли подобное повторится со мной, так как оно приходило не ко мне: я просто была хоть и невольным, но активным свидетелем.

После веселой вечеринки я осталась ночевать у подруги. Мы вернулись домой около трех часов ночи, уставшие, почти трезвые после долгой прогулки по ночному городу. Наш город маленький, после одиннадцати транспорт уже не ходил, а на такси денег не было. Да и откуда у подростков из небогатых — даже бедных — семей деньги? Район, где жила, да и сейчас, наверное, живет, моя подруга Зина (имя вымышленное), состоял из частных домов и был, мягко сказать, нехорошим. В народе еще называли его цыганским. Там и вправду жили цыганские семьи, приторговывая наркотиками и крадеными вещами. Наркоманы были не редкостью, но вели они себя спокойно и не доставляли неприятностей жителям. Наверное, побаивались цыган.

Был конец февраля, морозный воздух безжалостно щипал нос и щеки, но, тем не менее, мы весело щебетали о том-о сем. Когда мы были уже у ее дома, пошел снег. Мы зашли в дом. Зина сразу же заварила чай, чтобы согреться. Родителей Зины дома не было: и отец, и мать работали в ночные смены. Он — сторожем на каком-то объекте, она — швеей на фабрике. Зина, которая почти на два года старше меня, уже привыкла ночевать одна, да и всех соседей знала. К тому же дом ее ограждал высоченный забор метра в два с тяжелой железной калиткой. Мы устроились за столом на кухне, ели бутерброды с вареньем, запивая их горячим чаем и поглядывали в окно, выходящие во двор: снег валил крупными хлопьями и вскоре земля, только недавно избавившись от старого снежного покрова, снова облачилась в белый саван. Было так уютно находиться в теплом, светлом доме, пить горячий напиток и обсуждать только что закончившееся веселье. Вскоре нас разморило, и мы решили готовится ко сну. Легли вдвоем в зале на раскладном диване-книжке еще советских времен, по шею укутавшись каждая в свое одеяло. Перед тем, как лечь, Зина вставила кассету в магнитофон. Заиграла какая-то спокойная музыка, напоминавшая церковный хор. Я еще шутила, что мне представляются белые овечки, ведущие хоровод на зеленой полянке и поющие голосами из этой песни. Немного посмеявшись, Зина устало зевнула и поднялась, чтобы выключить магнитофон, находящийся на другом конце комнаты у самого окна. В наступившей тишине у меня еще почему-то в ушах пел тот хор. Поежившись, я отвернулась к стенке и собралась спать, как тут услышала шелест, доносящийся снаружи. Звук, напоминающий шелест плотной клеенки, был ритмичный и настойчивый. Я повернулась на спину, что бы лучше расслышать звук.

— Что это? — спросила я у подруги спустя несколько секунд.

— Клеенка на окнах шебуршит, — ответила она, но в ее голосе почувствовалось напряжение.

— Наверное, ветер, — предположила я.

— Не знаю, утром проверяла, она была кнопками к раме прижата. Ветер бы не оторвал.

Звук ни на минуту не прекращался, и я решила посмотреть, что же там происходит. Приняв сидячее положение, я уставилась на окно, находившееся прямо напротив нашей кровати. Оно было действительно завешено клеенкой на внешней стороне стекла — наверное, чтобы во время зимы не пачкалось. Клеенка была плотной и непрозрачной, практически не пропускающей света уличных фонарей, но я смогла разглядеть темный силуэт человека. Он стоял прямо за окном, дергая оторванный нижний угол клеенки, словно пытался полностью содрать ее.

Я резко вернулась в лежачее положение.

— Там кто-то есть? — шепотом спросила немного напуганная Зина.

— Да, — выдавила я.

Страх сковал мою грудь. Я даже боялась вздохнуть, чтобы не нашуметь, чтобы он не услышал меня. Подруга, казалось, испытывает такое же чувство.

«Что делать?» — мысли судорожно метались в моей голове.

Телефона в доме не было, мобильные же были в те времена непозволительной роскошью и имелись далеко не у каждого. Кричать было бессмысленно — соседи все равно не услышат из-за толстых стен дома и широкого каменного забора. Убегать мы бы не решились — это означало открыть входную дверь, дав шанс попасть незваному гостю внутрь, да и проскочить его мы бы не смогли: окна зала упирались в забор на расстоянии двух-трех метров. Калитка тоже была с этой стороны, а это означало, что в любом случае мы попадем в поле зрения грабителя.

«Грабителя ли? — подумала я. — Ну конечно же! Кто же это может быть еще в такое время? Да и наверняка не один — самостоятельно перемахнуть забор он бы не смог, а калитка была заперта, иначе бы мы услышали, как ее открыли по громкому скрежету поржавевших петель». Мои размышления ещё длились, когда Зина решилась заговорить:

— Воры? — словно прочтя мои мысли, спросила она.

— Ну а кто же еще, нариков здесь хватает.

Я отметила, что шелест прекратился, и снова села. Силуэт продолжал маячить у окна, правый угол клеенки был приподнят. Послышался легкий скрежет металла, словно что-то не слишком тяжелое и железное тянули по асфальту. Звук был коротким и приглушенным из-за только что выпавшего снега. Теперь села и Зина. Мы продолжали смотреть в окно, не отрываясь ни на долю секунды, словно наш взгляд мог удержать того, кто находился снаружи дома.

— Как они узнали, что мы одни? — тихо произнесла Зина, продолжая напряженно смотреть в окно.

— Следили, наверное, — ответила я без всякой интонации в голосе.

— Но как? За нами никто не следовал.

И действительно, по направлению к дому мы не встретили ни единой души. Вокруг был пустырь, а улица была прямой, как стрела, без единого дерева и кустика. Да и улицей ее было сложно назвать — так, длинный и узкий проулок.

— Что он делает? — в голосе подруги была паника. — О боже, это лестница!

Я вспомнила, что видела короткую ржавую лестницу у стены в паре метров от этого окна. Оказывается, он притащил ее и приставил прямо к окну.

«Так вот что за звук это был», — поняла я, и вдруг меня осенило.

— Зинка, может, они и не знают, что мы здесь. Может, видели, как мы уходили вечером, прождали пару часов, а когда поняли, что мы ушли надолго, вернулись позже, чтобы беспрепятственно забраться в дом.

— Бред! Они не могли не подумать, что кто-то может вернуться в любое время, — фыркнула она. — Кстати, они могли и во дворе все это время прятаться.

— Ну тогда почему же они не напали на нас, когда мы зашли во двор? Да и где тогда второй?

Наш диалог превратился в тихую перепалку. Все доводы выглядели как-то нелепо и глупо.

— Все же не пойму, что он делает, — покачала головой Зина. — Притащил лестницу, но зачем? Почему просто не разобьет окно?

Как бы отвечая на вопрос, силуэт, который в это время исчез из светлого оконного пятна, снова появился и забрался на середину лестницы, заглядывая в окно. Затем снова спустился и принялся заново шелестеть углом клеенки, туда-сюда отдергивая угол и заглядывая в освободившуюся часть окна.

— Он смотрит, — констатировала я дрожащим голосом. Теперь я была уверена, что он знает о нашем присутствии. — Он высматривает нас!

— Что он сделает с нами, когда пролезет сюда? — голос Зины дрогнул.

— Изнасилует, убьет, — коротко перечислила я, и страх снова сковал меня.

Мы продолжали сидеть на кровати и притупленно пялиться в окно в ожидании верной гибели. Такие, как он, наверняка свидетелей не оставляют.

— Помощи нам ждать неоткуда, — Зина повернулась ко мне лицом. Даже при полумраке комнаты я увидела, насколько она бледна и напугана. — Родители вернутся только к шести-семи.

Мы снова повернулись к окну. Грабитель, как ни странно, продолжал трепать угол клеенки, непонятно почему до сих пор не содрав ее полностью. О лестнице он словно и забыл.

Я медленно, стараясь не шуметь, слезла с кровати и попятилась к двери, не спуская глаз с него.

— Ты куда? — Зина еще больше испугалась. — Не оставляй меня одну!

— За ножом, — шепнула я. — Если залезет внутрь — кричи.

На мое движение он не отреагировал и продолжал с механической периодичностью то трепать клеенку, то заглядывать в комнату. Что-то в его действиях было жуткое, ненормальное, но от страха мы не могли рассуждать рационально. Мы были уверены, что это вор, и что он непременно заберется в дом — это только вопрос времени.

Не включая свет и пригибаясь каждый раз, как проходила мимо окон — а их было два, — я добралась до шкафчика на кухне и достала нож. Ночевала я здесь далеко не в первые и знала дом очень хорошо. На обратном пути я захватила с собой маленькую табуретку, о которую перед тем споткнулась. По возвращении я отметила, что силуэт пропал.

— Он ушел? — с надеждой спросила я и тут же запнулась. Тень снова появилась, но, как мне показалось, стояла на несколько шагов дальше от окна и что-то теребила руками.

— Тебе не кажется странным, что он до сих пор не разбил стекло? — прошептала Зина, которая сидела уже не на кровати, а рядом с дверью прямо на полу.

— Может, шуметь не хочет? — предположила я.

— Но ведь он даже не подергал окно за ручки! Ко второму же вообще не приблизился!

Я пожала плечами. Не думаю, что Зинка увидела этот жест, тем более что мы обе следили за ним, не отрывая взгляда.

— Кать! — тихо воскликнула Зина, подпрыгнув, как ужаленная. — А окно ведь не заперто! Там шпингалет сломан!

Я почувствовала, как мурашки пробежали по моей спине. Действовать нужно было немедленно. Он не проверил до этого момента, закрыто ли окно, но может догадаться сделать это в любую минуту. В полусогнутом положении я посеменила к дальней стенке, где располагались два широких окна, и прислонилась к стенке между ними. В правой руке я сжимала табуреточку, в левой — большой кухонный нож. Мой вид, должно быть, был по-своему комичен, когда я пресекала комнату. Представив эту картину со стороны, я нервно засмеялась.

— Ты что? Тише! С ума сошла, что ли? — возмущенно зашипела подруга, но страх в ее голосе тоже пропал. Мы обе перестали бояться! Когда переживаешь страх довольно продолжительное время — а в нашем случае прошло минут пятнадцать, — в один момент просто перестаешь бояться, и на смену ему приходит другое чувство. Это может быть гнев, раздражение, смех, апатия — все, что угодно. Все, кроме страха.

Похожее произошло со мной и с моей подругой. Я сидела рядом с окном, ожидая момента проникновения, чтобы жахнуть его несчастной детской табуреточкой, а моя подруга расположилась на полу напротив меня и продолжала смотреть на человека, расхаживающего за окном в ее собственном дворе. Он продолжал ходить около окна, залезал на лестницу, трепал почти оторванный угол клеенки, но все его действия сводили к одному: он заглядывал в окно, словно что-то ища, пытаясь разглядеть то, что, видимо, никак ему не удавалось увидеть. И он с механической упорностью, как заводная кукла, повторял свои нехитрые действия снова и снова.

Не знаю, сколько времени мы просидели в таком положении — может, тридцать минут, может, час, иногда перекидываясь короткими фразами. Но за это время ничего не изменилось. Он так и не попытался открыть окно, но продолжал заглядывать в него. Пару раз он исчезал за углом дома, но возвращался. При этом, как позже я отметила, он не издавал ни единого звука, не разговаривал (предположение о том, что он может быть не один, мы вскоре отмели), не пыхтел, не сопел — ничего! Что-то было жуткое в этой тишине. Даже скрипа снега мы не слышали, словно он парил над землей в нескольких сантиметрах. Зина сделала предположение, что он под кайфом, чем и объяснялось его престранное поведение. И тогда мое терпение лопнуло. Я решила посмотреть на этого урода, взглянуть ему в лицо. Повернувшись, я прижалась лицом в стекло именно в тот угол, где клеенка была выдернута этим обдолбышем, и от ужаса отпрыгнула назад на целый метр: в тот момент лицом к лицу я столкнулась с ним. Нас разделяли лишь два хрупких стекла, и я была рада, что он их так и не разбил, потому что увиденное полностью отвергло наши предположения.

Это был не грабитель, не наркоман. Это вообще мало походило на человека. У этого существа абсолютно не было лица! На овальном шаре, обтянутом кожей, не было ни глаз, ни носа, ни рта, ни какой-либо растительности на лице. Причем одет был он в обычную дешевую искусственную дубленку — подобные были у каждого второго в этом городе, а на голове у него была вязаная шапка. Все это я сумела разглядеть в мягком желтом свете уличного фонаря, и увиденное повергло меня в настоящий ужас, быстро сменившийся ступором. Я так и осталась сидеть на полу и смотреть в окно на то существо, которое, в свою очередь, продолжило свои странные, одному ему понятные действия.

— Катя! Что? Что случилось?! — вскрикнула Зина, но осталась сидеть на месте.

— Зинка, ползи в комнату, — онемевшими губами произнесла я. — Немедленно беги и молись.

Та, не произнося и слова, поползла за дверь. Я, не вставая с колен, поползла за ней. Мы вжались в стену у двери и обе молчали. Зинка не спрашивала меня ни о чем, видимо, я ее сильно напугала, и она не хотела знать причину моего поведения. Мне же было уже безразлично, разобьет он стекло или нет. Я понимала, что табуреткой его не остановить. Да и не было сейчас ее у меня, как и ножа — я выронила их перед тем, как отпрыгнуть. Оставалось надеяться на приближающийся рассвет, до которого оставалось всего ничего. Почему-то я была уверена, что с рассветом он уйдет. А еще я была уверена, что искал он не меня. Увидь он Зинку, реакция наверняка была бы совсем другой. Не знаю, откуда я это знала, но от этого мне было как-то легче в ожидании спасительного света.

Так мы и заснули. Окно он не разбил, в дом не забрался, а просто исчез так же беззвучно, как и появился. Разбудила нас Зинина мама, вернувшаяся с работы. Мы рассказали ей о происшествии, на что она удивленно посмотрела на нас:

— Я никаких следов не видела. Может, вам показалось?

И действительно, при обследовании того места мы не нашли ни одного следа на снегу — он был ровным и гладким. Только лестница и две сплетенные петли на бельевой проволоке доказывали, что привидеться это нам не могло.

Позже, спустя неделю или две, Зина рассказывала, что оно снова приходило поздним вечером. Были выходные, и ее родители были дома. Отец вышел прогнать его, но никого не обнаружил. Позже я уехала в другой город, и связь мы с подругой потеряли. Не знаю, приходил ли он еще. Спустя годы я общалась с нашей общей знакомой и расспросила ее о Зинке. Не буду писать подробностей — это не для этой истории. Но жизнь Зины сложилась совсем не благополучным образом...
Хорошая история! | Плохая история :(
32 | 0

Следующая крипипаста называется Мобильный телефон. Предыдущая: Черная Роза. Часть 4. Смерть на кухне. Или попытайте удачу, выбрав случайную.

Мы приветствуем уместные, уважительные комментарии по теме. Пожалуйста, прочитайте правила нашего сайта перед тем, как оставить свой комментарий.

2015-10-13T16:59:04
:

60 баллов

2015-12-06T18:28:28
:

Печальная история и в тоже время достаточно интересная,ошибок не было(лично для меня).Ставлю лайк

2015-12-09T11:48:51
:

Офигительно. Однозначно ставлю +

Всего 3 комментариев
comments powered by Disqus