Слепое свидание

У меня по жизни сложились странные отношения со сном. Во-первых, сам процесс засыпания давался мне с большим трудом, я был чувствителен к любому шороху, дуновению ветра, изменению температуры тела или среды, пока меня наконец не бросало в сон. Этому много поспособствовали детские кошмары, такие лютые, что я просто не мог оставаться дома сам, даже среди бела дня, в противном случае меня постигала паника или суицидальные мысли. Прошел не один десяток лет, но я до сих пор помню некоторые из них, отчасти от того, что они повторялись и в зрелом возрасте. Кошмары снились уже очень редко, и кроме того, чтобы полностью их избегать, я научился осознавать сновидения.
Не знаю, с чего все началось, но с того момента я мог свободно выйти из сна при первом подозрении на нереальность происходящего. Если что-то выдавало положение, я сразу же чувствовал, что просыпаюсь, глаза открываются по настоящему. Однако самое странное было в том, что иногда невидимая сила пыталась убедить меня в обратном: этот мир настоящий, избавься от лишних мыслей, продолжай жить здесь. И у неё это получалось. На основании частых дежа-вю, которые испытывал всегда и повсеместно,у меня сложилось предположение: мой мозг пытается сообщить мне что-то о будущем, предупредить... перемены в нравах, перемены в окружении, новые проблемы и вопросы... даже собственную смерть.
Так и в этот раз. Ложась в постель с чувством умиротворения, усталости и легких вертолетов после стопки коньяка в пабе, я будто бы просмотрел повтор в чем-то. Очередная летняя ночь выдалась жаркой и на пару с противопоставленным ей сквозным ветерком перегружала мою программу по скорейшему засыпанию лишними ощущениями, пока я ворочался в кровати. Не находя ничего лучше, я невольно вслушался в ритм секундной стрелки, цокавшей тихо, но уверенно. Ровно до тех пор, пока осознание того, что в моей комнате нет и не должно быть аналоговых часов, не прорезало импульсом дальнейшее спокойствие. Сразу же, громогласный стук закрывающейся двери и звук защелкнутого замка донесся до моих ушей. Пытаясь повернуться и увидеть незваного гостя, я наткнулся на чью-то холодную руку. Прикосновением её по моему телу начала катиться волна немоты, и, когда эта лавина доходила до головы, я успел рассмотреть во тьме силуэт лица в маске перед тем, как нырнуть в ледяную прорву.
Я просыпаюсь.
Лежа плашмя на спине, смотрю на девственно чистый потолок, прогоняя остатки сна. Даже освещения нет в этой унылой однокомнатке неприлично большой площади, не считая настолки на захламленном столе в углу комнаты. Стол, холодильник, кровать - больше ничего нет в этом унылом холостяцком гнездышке. Как я вообще здесь живу?
Этот вопрос гложет меня довольно сильно в последнее время, учитывая, что из моей жизни выпадают куски памяти. Да и общая вялость не способствует адекватной оценке реальности. Полуосознанно добравшись к столу, открываю старую тетрадь с заботливо вложенной в неё ручкой. На единственной исписанной странице представлен следующий список:

СИМПТОМЫ:
- НЕ ПОМНЮ, КОГДА ПОСЛЕДНИЙ РАЗ С КЕМ-ЛИБО ЗДОРОВАЛСЯ;
- НЕ ПОМНЮ, КОГДА ИЗ-ЗА ОБЛАКОВ ВЫХОДИЛО СОЛНЦЕ ИЛИ ШЕЛ ДОЖДЬ;
- НЕ ПОМНЮ, КОГДА ПОСЛЕДНИЙ РАЗ СМОТРЕЛСЯ В ЗЕРКАЛО В УБОРНОЙ;
- ЧТО Я ДЕЛАЮ НОЧЬЮ? ДО СИХ ПОР НЕ ПОСТАВИЛ ЛЮСТРУ;
- НЕ ПОМНЮ, КУДА ДЕВАЮТСЯ МОИ ВЕЩИ;
- НЕ ЗНАЮ НИ ОДНОГО ИМЕНИ В ТЕЛЕФОННОЙ КНИЖКЕ;
- НЕ ПОМНЮ, КОГДА В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ЕЛ ИЛИ ПИЛ;
- ЛЕГКОЕ ПОХМЕЛЬЕ ВСЕ ВРЕМЯ;

Внизу страницы предусмотрительно выведено слово ДИАГНОЗ. Беру ручку и пополняю список еще одним пунктом:
- ВСЕГДА ВИЖУ ОДИН И ТОТ ЖЕ СОН;

Секундная стрелка часов дергается между двумя позициями на пол-одиннадцатого. На календаре суббота, 23-е июня 1991-го, но у меня ощущение, будто листики на нем не переворачивались очень давно.
"Суббота - не приёмный день", - говорю сам себе вслух, - "Но тебе надо сходить к психиатру чувак. У тебя явно серьезные проблемы."
- Согласен.
Басистый и твердый голос донесся до меня с внутренностей комнаты, испугав не на шутку. Встрепенувшись, я замельтешил глазами по стенам, но не увидел его обладателя.
- Ходить никуда не стоит, будет только хуже. Я тебе помогу. Сейчас.
Сканируя среду на предмет нарушителя спокойствия, я остановил взгляд на человеке, который стоял в аккурат посредине комнаты, опираясь рукой на стул. Костюм на нем сидел идеально и был монотонно белым.
- Э...э-э, ты кто такой? Как сюда попал...
Человек ухмыльнулся мне в ответ, и, садясь на стул кивнул мне головой.
- Ты тоже присаживайся.
Я обнаружил себя сидящим на таком же стуле. В руках повис прямоугольный плоский предмет, оказавшийся зеркалом в рамке.
- Один из твоих пунктов, что-то там насчет зеркала, да?
Поровняв зеркало с сидячим напротив меня новоявленным незнакомцем, я обнаружил, что отражение в зеркале абсолютно идентично ему с той разницей, что на мне были какие-то безвкусные шмотки.
- Что за нахер? Я... типа... сам с собой уже разговариваю?
- Не переживай. Брат. Наш общий друг желает твоего скорейшего выздровления и попросил меня временно побыть твоим лечащим врачом.
На слове «брат» он сделал особое ударение. Во мне начали расти параллельно нездоровый интерес к данному виденью и столь же нездоровая тревога. У меня никогда не было братьев-близнецов. Я уже твердо был уверен в сосбтвенном безумии, но стоило ли делать какие-либо дальнейшие утверждения?
- Тебе кажется, что ты сьехал с катушек, и это вполне нормально. Однако сразу тебя заверю - это обман. Все гораздо сложнее, чем ты думаешь, и я, - вставая со стула, он устремился к столу и потянулся рукой за рамкой с фотографией, - я должен тебе все объяснить в кратчайшие сроки. И кстати, это не фотография, - подходя ко мне, он развернул рамку в мою сторону.
- Ты даже не помнишь, что у тебя на столе помимо гребаного хлама делает сие произведение искусства, хотя от этого зависит твоя жизнь. Твой же набросок, кстати. Чистый образ. Я его только… осветил… немного, хотя глаз все-равно не видно.
Моему зрению предстала картина в темных тонах, на которой было изображено женское лицо в маске. Я сразу же вспомнил силуэт из сна. Присмотревшись, я также увидел, что маска представляет из себя сплетение двух человеческих рук.
Мы с моим новым собеседником молча обменивались взглядами с пол-минуты.
- «Маска» выглядит достаточно «свежей», хотя сразу так и не скажешь.
- Валяй! – нервозно крикнул я, - Объясни мне! Это уже ни в какие ворота не лезет. Двойник у меня завелся, сюр полный… картина, фетиш какой-то, бля!
- Ладно, ладно, угомонись. Вот смотри. Все наоборот. Это, - он ткнул пальцем в потолок – и есть сон. А это, - он ткнул в рамку, - это отголоски реальности. Последнее, что ты помнишь перед тем как вырубиться под действием наркотика.
- Какого наркотика… что?
- Контра. Не знаю. – он принялся расхаживать по комнате. – Тяжелый наркотик, действует долго, поэтому время еще есть, хотя я понятия не имею, как долго мы уже висим в реальности. Ты в полной жопе, брат. Да и мне тоже плохо становится.
- Дык а кто ты такой? Что ты мне втираешь? – Я заерзал на стуле, обнаружив неспособность как-то сдвинуть себя с него. Рамка выпала у меня из рук, и, подчиняясь неведомым законам физики, заскользила по полу прочь.
- Я, - наклонившись ко мне с кулаком, приставленным к своей груди, он начал едко сплевывать слова, - Я – твоя вторая личность. Наш заботливый общий друг, он же мозг, выделил меня из первой личности, оставив безмозглого додика, который может только эмоционировать. Это ты, да… но не обижайся. За тобой осталось право решать – продолжать ли нам спать или проснуться, как только ты пресытишься информацией… А цель всего этого коварного плана сугубо образовательная – поставить тебя в известность, что тебе угрожает смерть, предположительно медленная и мучительная, а также подготовить тебя к операции собственного спасения. Капишь? Нет не говори ничего.
Он сделал останавливающий жест рукой.
- Просто слушай меня. Мозг, то есть ты, то есть мы, специально создал такую ситуацию. Потому что мозг хочет минимальных потерь. Мы висим… Наше тело, брат, оно висит на каком-то крюке как свиная туша. Еще этот запах гниющего мяса и какой-то ритуальной хери. И крики. Хорошо, что я только аналитически могу это все воспринимать. Тело посылает сигналы.
Он постучал пальцем у виска.
«Двойник» завелся не на шутку. Он изливал мне свой доклад с неподдельной искренностью в речи, но я упорно отказывался ее понимать.
- Твой мозг способен на многое, брат. Только в таких экстремальных ситуациях он задействует все свои скрытые ресурсы, хотя это и чревато психическими расстройствами. Лучше стать овощем, чем умирать агонизируя, понимаешь?
- То есть, ты утверждаешь, что я сейчас тут во сне страдаю шизой, а в реальности мое бессознательное тело готовится к какому-то жертвоприно…
Я хотел закончить свой вопрос, но мне в нос ударил резкий запах чего-то разлагающегося, а немного позже – запах трав, который его пытался перебить. Мои ощущения становились все более необычными для сна. Я ущипнул себя за руку, но ничего не почувствовал. Пальцы, однако, дрожали неестественным образом, словно расплываясь в воздухе. Понимание сна начало постепенно открываться мне, хотя я не думал просыпаться.
- Даже мозг, брат, при всей своей крутости, не справится с течением времени. Время уходит. С каждым вопросом, на который получаешь ответ, сон становится осознанее. В итоге – ты проснешься. Ты задаешь не те вопросы. Ты должен сейчас думать только о том, как спасти себя. Вот, - пошарившись по карманам, он достал оттуда что-то, на поверку оказавшееся женской губной помадой.
Я не заметил, как на стене появилось белоснежное полотно ткани, на котором «двойник» принялся выводить кроваво-красное письмо. Под ребрами в правом боку я ощутил нарастающее тепло, словно пронизывающее меня насквозь - как вода, текущая по трубке.
1. КОГДА ПРОСНЕШЬСЯ БУДЕТ БОЛЬНО. СТАРАЙСЯ НЕ ЗАКРИЧАТЬ. НЕ ДЕРГАЙСЯ – СДЕЛАЕШЬ СЕБЕ БОЛЬШЕ ВРЕДА. СЛЫШИШЬ КОГО-ТО – ПРИТВОРИСЬ МЕРТВЫМ ИЛИ СПЯЩИМ.
2. ИЩИ ТОЧКУ ОПОРЫ ПОД НОГАМИ, БЕЗ НЕЕ НЕ СНИМЕШЬ СЕБЯ С КРЮКА.
3. ГЛАЗА ЗАВЯЗАНЫ ПОЭТОМУ ВИДЕТЬ НЕ МОЖЕШЬ. Я БРОШУ ВСЕ РЕСУРСЫ ЗРЕНИЯ НА ОСТАЛЬНЫЕ ОРГАНЫ ЧУВСТВ ЭТО ПОМОЖЕТ. КОГДА ОСВОБОДИШЬСЯ РАЗВЯЖИ ГЛАЗА, ЧТОБЫ ВИДЕТЬ. ГЛАЗА – ПОСЛЕДНЕЕ ЧТО СТАНЕТ ТЕБЯ ОБМА
- Как давно я здесь? – Я не дал ему закончить писанину.
- Столько, же, сколько и в реале. Время тут течет по другому, я уже объяснил. – дописывать он не стал. Бросив орудие письма, он устремился к столу, словно предвидя мой следующий вопрос.
- К чему весь этот цирк? Я не могу просто остаться здесь? И никогда не возвращаться в…
- Ты не сможешь. Ты уже все знаешь.
Он схватил тетрадь и демонстративно швырнул в мою сторону. Доехав до меня по скользкому полу, она открылась на середине и моему взору предстало слово «ДИАГНОЗ», размашисто выведенное по диагонали.
- Да и я тоже не могу. Я словно куски от себя отрываю вместе с этими «знаниями». Просто… запомни это.
Он ткнул в исписанное кроваво-красной помадой полотно и тяжело рухнул в кресло, образовавшееся на месте его стула.
Я выглянул в окно. Вечно пасмурное небо, которое я считал нереально унылым, превратилось в тупую статическую картинку. Люди, которых я считал заговорческой масовкой, штабелями лежали на тротуаре в самых неестественных позах. с них сочилась бурая жидкость, над ними кружили мухи. Секундная стрелка часов за время нашего разговора сместилась на пол-циферблата и теперь уверенно шла со скоростью явно выше одной позиции в секунду. Мой собеседник исчез, оставив от себя белый костюм на кресле. Красное письмо на полотне начало заплывать так, что букв вскоре было не разобрать, и сочащейся красной жидкостью устремилось на пол. Теперь мне в нос ударил запах крови. Я начал чувствовать, будто отрываюсь от земли. Тепло в боку превращалось в острую боль.
Из соображений свежего опыта и просто здравого смысла, я должен был просто сейчас же решительно и хладнокровно послать все нахер. Но мой предательский рассудок просто взорвался вопросами.
Почему я? Кто она? Что она от меня хочет?
Я ведь знал, что эти сны неспроста. Выходит, мозг знает будущее, но не раскрывает его, чтобы уберечь от психических травм?
Что за наркотик, который действует так быстро?
Я ее где-то уже видел? Точно. Это она сидела там, в пабе, в углу. Каменное лицо. Я тогда еще глаз не смог разглядеть из-за хренового ракурса освещения, но маски на ней не было.
Она не зря мне мерещилась. Она меня прождала весь день за занавеской, до ночи.
Так вот как пахнут разлагающиеся трупы? Гниющее мясо, он сказал.
Почему он так хвастался? Сам себя по спине не похлопаешь?
Странный выбор одежды. Белый костюм – подсознательный намек на то, что я одеваюсь как кретин?
Секундная стрелка вращается так быстро, что я не могу ее разглядеть…
- ПРОСЫПАЙСЯ.
Сухой и безжизненный шепот донесся до моего уха. Я увидел закрывающуюся дверь и запирающийся замок. Рамка с картиной снова оказалась у меня в руках.
Мое первое слепое свидание вот-вот только начнется, а я уже им разочарован.

http://i72.fastpic.ru/big/2015/0619/5b/9bbb26cb9b8415af18d63dddaf9c9a5b.jpg